Жизненные перспективы личности в современном социокультурном пространстве

Введение. Феномен жизненных перспектив в науке изучается в рамках проблематики жизненного пути и личностного самоопределения субъекта в современной социокультурной среде. С точки зрения ученых, предметное, всестороннее изучение проблемы жизненных перспектив субъекта позволяет продуктивно решать задачи регулирования социального поведения.

В настоящее время с высоким индексом неопределенности и мобильности проблема конструирования продуктивной стратегии жизни и адекватных жизненных перспектив в контексте современного социокультурного пространства приобретает особую актуальность.

В традиционной науке в качестве методологической основы исследования феноменологии и механизмов конструирования субъектом собственной жизненной перспективы в контексте социальной и культурной среды выступают основные позиции феноменологического подхода (А. Шюц, П. Бергер, Т. Лукман) [1], символического интеракционизма (У. Томас, Дж. Мид) [2], а также теоретические положения ряда концепций, таких как: активного субъекта жизнедеятельности (С.Л. Рубинштейн) [3], стратегии жизни личности (К.А. Абульханова-Славская, Ю.М. Резник) [4, 2].

На современном этапе исследования вопросов формирования жизненных перспектив личности строятся на междисциплинарной основе и интеграции философии, социологии, психологии, культурологии. Здесь используется методология и категориальный аппарат антропологии, психологии и философии, что позволяет представить проблему более объемно.

Социокультурные изменения, происходящие сегодня, требуют от субъекта усиления способности к преадаптации и планированию жизни, видения собственных жизненных перспектив как субъективного предиктора устойчивости личности в условиях повышенной турбулентности. В содержании методологии социокультурного анализа ученые выделяют различные уровни: общетеоретический и эмпирический [4].

Культурно-исторический и социокультурный подход к рассмотрению особенностей построения и трансформации жизненных перспектив субъекта позволяет увидеть проявление специфики этого процесса в условиях гетерохронного развития социального мира [6].

При этом социальное и культурное пространство рассматривается как значимое поле детерминирующих факторов, определяющих во многом содержание и векторы жизненных перспектив субъекта за счет присутствующих в нем эталонов и стереотипов, матриц оценки успешности и поддержки определенного типа мотивационных интенций [7].

С точки зрения антропологического подхода, современный социокультурный контекст рассматривается как пространство саморазвития субъекта, его самоопределения и реализации жизненных планов. В определенном смысле социокультурная среда конституирует тип человека и задает координатную плоскость для становления его жизненных перспектив [8].

Сегодня технологии социальной инженерии активно участвуют в системе прогнозирования и проектирования жизненных перспектив субъекта, а не только в регуляции его актуального социального поведения. В свое время в концепции гуманистического планирования Э. Фромма были представлены принципы «человеческой инженерии», акцентирующие внимание на включении субъекта в систему социального планирования, моделирования условий его жизни, активизации личностного потенциала за счет активного участия в делах общества, формирования новых форм духовно-психологической ориентации [9].

В настоящее время исследование сущности феномена жизненных перспектив личности основывается на системном подходе, что дает возможность интерпретировать его как целостное интегрированное психологическое новообразование в субъективной реальности субъекта, позволяющего инициировать и регулировать многомерные взаимосвязи «человек — будущее» [8].

Использование системного подхода в изучении феномена жизненных перспектив личности позволяет его соотнести с целостным образом будущего появляется возможность показать его этимологию, специфику детерминации его трансформации в актуальном социокультурном контексте, выявить закономерности и механизмы его функционирования в реалиях индивидуального бытия.

В концепции С.Л. Рубинштейна развивается идея активного субъекта жизнедеятельности, способного самому определять перспективы своего жизненного пути, ставя акцент на «самодетерминированности» и способности к самополаганию своего Я в мире и самореализации в актуальной и перспективной социальной ситуации развития личности [3].

С точки зрения ученых, личностное самоопределение связано с самоидентичностью в контексте существующих в социальном пространстве человека ролей, моделей и вариантов построения жизненных перспектив. Как подчеркивает М.П. Гинзбург, реализация жизненных перспектив в соответствии с индивидуальными ценностями происходит в контексте «жизненного поля» субъекта [10]. По мнению К.А. Абульхановой-Славской, организация субъектом жизненного пути с учетом времени жизни и структурирование жизнедеятельности соотносится со смыслом жизни, представлением о самоэффективности и образом предпочтительного качества жизни [4].

В исследованиях современных ученых жизненные перспективы личности рассматриваются под углом зрения пересечения прошлого, настоящего и будущего [11, 5]. Здесь находит отражение причинность и преемственность событий жизнедеятельности личности, их обусловленность личностным смыслом и субъективно значимыми целями, адекватностью индивидуального инструментария их реализации в данном социокультурном контексте. Перспективы личности соотносятся с временем жизни, что задает активности субъекта определенный динамизм и этапность.

Сегодня научная мысль концентрируется на изучении структурных особенностей, специфики содержания, качественных и динамических характеристик жизненных перспектив личности, их функций в реализации жизненного пути. Содержание жизненных перспектив личности интегрирует представление о желаемых событиях, веру в их возможность, планирование процесса жизни на основе рефлексии собственной истории, специфики актуального социокультурного контекста и себя как субъекта преобразующей активности.

В современной науке феномен жизненной перспективы наделяется статусом субъективного потенциалa личности, насыщаемого рефлексией индивидуального опыта прошлого и теми психологическими приобретениями, которые имеются на данном уровне развития субъекта, что обеспечивает преадаптацию и, соответственно, успешность в будущем.

При анализе содержания жизненных перспектив как смыслового мотиватора активности субъекта, определяющего вектор его движения в будущее, большую роль играет понимание иерархии выдвигаемых личностью целей жизни. Это связано с тем, что четко осознаваемые и реалистичные жизненные цели, конкретизированные с учетом особенностей социокультурного контекста протекания жизненного пути субъекта, структурируют личную историю, гармонизируя поступки с экзистенциально насыщенными субъективными смысловыми приоритетами.

Наличие сформированного целостного образа будущего у личности и осознание причинно-следственной логической непосредственной связи его с реально происходящими событиями жизни в координатной плоскости «прошлое — настоящее» — «настоящее — будущее» обеспечивает согласованность внешней и внутренней активности.

Современные ученые развивают идею о том, что недостаточная согласованность этих типов активности существенно понижает эффективность процессов адаптации и преадаптации человека в социокультурном пространстве. Более того, рассогласованность экзо- и интроактивности провоцирует снижение субъективной ценности событийного потока жизни, а сами события теряют статус значимых и актуальных [12].

Здесь в качестве психологических эффектов существенного расхождения желаемого и интенсивности, характера активности личности, нацеленной на его достижение, выделяются следующие: фантастический образ будущего, фантомы индивидуального сознания, нереалистичность уровня притязаний. Результаты эмпирических исследований доказывают, что удовлетворенность жизнью личности связана с реалистичностью жизненных перспектив, релевантностью предпринимаемых внешних и внутренних усилий мечтаниям о позитивном будущем, адекватностью совершаемых в настоящем поступков желаемому результату в перспективе жизни [13].

В условиях современных социокультурных рисков возрастает значимость конструктивности жизненных перспектив личности, отражающая адекватность рефлексии субъектом позитивных и негативных прогнозов относительно своего бытия и успешности реализации личного проекта жизни в будущем. Исследователи подчёркивают наличие взаимосвязи высокого уровня уверенности личности в достижимости задуманного в процессе жизненного пути и оптимистичности субъективного прогноза в плане жизненных перспектив [14].

В новом социокультурном контексте с наличием фоновой неопределенности и тенденцией к трансформациям ценностно-смыслового базиса, значимость для качества жизненных перспектив субъекта приобретает упорядоченность на индивидуальном уровне системы личных ценностей, личностных смыслов и целей жизни, рассматриваемых в качестве внутренних вне ситуативных опор регуляции активности субъекта к континууму «прошлое — настоящее — будущее» [12, 15].

Ученые акцентируют внимание на том, что в современном социокультурном контексте для продуктивного самовоплощения субъекта особую значимость приобретает готовность к реализации собственных проектов своей жизни и содержательность представлений о будущем, а также владение необходимыми компетентными инструментами достижения инициированных целей [17, 18]. В определении конструктивности индивидуальных жизненных перспектив большую роль играет выраженность таких их характеристик, как структурированность, планируемость и системная организованность.

В жизнедеятельности человека в современном социокультурном контексте адекватно сформированные жизненные перспективы играют ряд важных функций, обеспечивая продуктивное позитивное функционирование субъекта: регуляция внешней и внутренней активности, организация и систематизация различных видов деятельности в контексте перспективы жизненного пути.

Ученые отмечают значимость динамичности и вариативности жизненных перспектив, связанных с возможностью трансформации образа будущего, порождаемой изменением социокультурного контекста. В современных условиях недостаточная жизнеспособность и гибкость жизненных перспектив порождает формирование ригидных стратегий активности субъекта, что становится барьером самоактуализации и самореализации в условиях турбулентности и неопределенности [6, 12].

Сегодня развивается идея о том, что именно ориентация на будущее, высокая мотивация, прокрастинация и динамичность становятся в настоящем социокультурном контексте в условиях угроз и рисков, в контексте глобальной цифровизации выступают значимыми характеристиками жизненных перспектив личности, обеспечивающими продуктивность жизненных перспектив личности, самореализацию субъекта и личностный рост в процессе жизненного пути [17, 16].

Цель исследования — изучить особенности жизненных перспектив личности в контексте современного социокультурного пространства. Задачи исследования состоят в раскрытии современного представления о феномене жизненных перспектив личности и его проекций в контексте современного социокультурного пространства.

Материалы и методы. Методами исследования являются системный, исторический, сравнительный метод, количественные (анкетирование, обработки данных) и качественные (интерпретация). В исследовании использовались следующие методики: анкета «Жизненные перспективы» (Т.Н. Щербакова) [14]; Опросник временной перспективы (ZTPI) P. Zimbardo, A. Gonzalez (1997). Адаптация русскоязычной версии проведена Е.Т. Соколовой, О.В. Митиной и другими (2008) [19]. Выборку составили молодые мужчины и женщины (150 человек).

Результаты исследования. Анкетирование было направлено на изучение представлений о жизненных перспективах, ресурсах и рисках их реализации в современном социальном пространстве. Результаты проведенного исследования показали, что большинство мужчин и женщин предпочитают планировать свое будущее, осознают ценность и необходимость сознательного выбора направления и сферы самореализации, однако более половины мужчин (51%) и более трети (30,5%) женщин не связывают свою жизненную перспективу с саморазвитием и самосовершенствованием, а предполагают концентрироваться на построении карьеры (мужчины) и созданием семьи (женщины). В то же время 20,7% респондентов считают планирование на дальнюю перспективу нецелесообразным в современных условиях неопределенности.

С целью изучения временных перспектив и ориентации на будущее была проведена диагностика с помощью методики «Опросник временной перспективы» (ZTPI) Ф. Зимбардо, А. Гонзалес [19]. Согласно полученным результатам, выраженность временных перспектив у мужчин и женщин имеет определенные отличия на уровне средних значений. В группе респондентов женского пола гедонистическое настоящее выражено несколько выше, группа мужчин, участников исследования, демонстрирует значения выше среднего.

Интерес представляют данные по шкале «ориентация на будущее», женщины показывают более высокие показатели выраженности мотивации на будущее, они ориентированы на достижение долгосрочных целей, что рассматривается как определенная гарантия уверенности в «завтрашнем дне». В то время как у респондентов-мужчин ориентация на будущее в пределах средних значений имеет среднюю степень выраженности, наблюдается недостаточно четкая формулировка целей на будущее и предполагается их динамика и трансформация (рис. 1).

Рис. 1. Результаты по методике «Опросник временной перспективы» у двух групп респондентов (женщины и мужчины молодого возраста)

Наибольшее различие выявлено по параметру фаталистическое настоящее, несмотря на то что обе группы респондентов демонстрируют степень его выраженности в зоне средних значений. Мужчины в большей мере склонны воспринимать предопределенность жизни и показывают фаталистические тенденции, женщины больше верят в возможность «все исправить и изменить».

В отношении оценки негативного прошлого респонденты обоих полов показывают среднюю степень выраженности показателя, что свидетельствует о том, что определенный негативный опыт прошлого не имеет довлеющего характера над настоящим и воспринимается рефлексивно. Тогда как параметр «позитивное прошлое» у респондентов обеих групп имеет высокую степень выраженности, что отражает отношение к нему как своеобразному ресурсу в построении жизненных перспектив.

Таким образом, можно сделать вывод, что в контексте временной перспективы как мужчины, так и женщины демонстрируют определенное превалирование позитивного прошлого над негативным, что может оцениваться как субъективный ресурс. В ходе диагностики было выявлено наличие сбалансированности ориентаций на будущее, а также рефлексивная оценка происходящего в настоящем. На уровне анкетирования были выявлены факторы, которые в представлениях респондентов оказывают существенное влияние на формирование жизненных перспектив. К классу таких факторов респонденты отнесли следующие: «социальная мода», «образ будущего», «желание быть хозяином своей жизни», «мечты», «желание изменить ситуацию», «требование времени», «необходимость видеть перспективу».

Обсуждение и заключение. Жизненные перспективы связаны с пониманием своих ценностно-смысловых планов и целей, и ресурсов возможностей их воплощения [13]. Экзистенциальный смысл жизненных перспектив в субъективной реальности человека рассматривается учеными как внутренняя опора сохранения устойчивой ориентации личности на будущее в условиях турбулентности внешней среды [12].

В системе научных исследований сущности жизненных перспектив личности акцент ставится на векторе их направленности, погруженности во временную протяженность жизненного пути. Важную роль в вероятности наступления запланированных субъектом событий собственной жизни играет характер эмоциональной окраски представлений о перспективе жизнедеятельности [14]. В актуальном социокультурном контексте представлены модели организации активности субъекта в пространстве прошлого, настоящего и будущего, что находит отражение в системе его поступков, характеризующих его уникальную индивидуальность. Становление рефлексии содержания временной и жизненной перспективы дает возможность личности более осмысленно регулировать интенсивность собственной активности в соответствии с выдвигаемыми мотивационными интенциями.

Это связано прежде всего с тем, что в результате саморефлексии развивается эмоционально-ценностное отношение к себе как субъекту формирования и реализации жизненных перспектив и соответствующая самооценка самоэффективности, что в свою очередь отражается на уровне психологического благополучия личности и на качестве жизни в целом.

Сегодня наличие четких конструктивных жизненных перспектив личности выступает в качестве значимого фактора, способствующего повышению ее психологического благополучия. А высокий статус психологического благополучия личности, в свою очередь, рассматривается как маркер позитивного функционирования человека. Это связано с тем, что такие люди склонны оценивать себя как способных реализовывать выдвигаемые цели, самостоятельных, устойчивых в условиях турбулентности среды и фоновой неопределенности, уверенных в своих силах, надежных, и они в меньшей степени демонстрируют внутреннюю и внешнюю конфликтность при столкновении с препятствиями в реализации жизненных перспектив. Субъекты с высоким статусом психологического благополучия чаще проявляют позитивное самоотношение, испытывают чувство собственной ценности, значимости своей личности, ощущение важности себя для других, оценивают себя как способного к самореализации в условиях современной турбулентной жизненной среды [14].

Напротив, для субъекта с недостаточно выраженным психологическим благополучием характерны такие черты, как внутренняя конфликтность и самообвинение, проявление неадекватной тенденциозной оценки жизненной перспективы, негативный эмоциональный фон активности в континууме «прошлое — настоящее — будущее» [12].

По результатам предпринятого исследования можно заключить, что жизненные перспективы и планы, установки на преадаптацию к требованиям будущего коррелируют с содержанием представлений молодых людей о роли образа будущего в достижении успеха в современном социокультурном пространстве. В случае недостаточно простроенных жизненных перспектив личности может проявляться пассивность в достижении значимых жизненных целей, сомнения в собственной самоэффективности и своих способностях к преобразовательной активности, нацеленной на повышение качества жизни в будущем. В условиях быстро меняющегося мира необходимо учитывать, как на индивидуальном уровне, так и на уровне социального регулирования поведения, возможность определенной реконструкции, коррекции либо трансформации жизненных перспектив субъекта, что обусловлено типом новых задач и целевых приоритетов, с которыми он сталкивается.

В содержании жизненных перспектив личности находят отражение взаимосвязанные между собой компоненты: «ценностно-смысловой», «эмоционально-оценочный», «когнитивный» и «организационно-деятельностный», их интеграция позволяет структурировать актуальную активность субъекта и поток поступков, ориентированных на будущее, обеспечивая тем самым преадаптацию.