Релятивизм ценностного мира и безопасность современного человека

Введение. Сегодня обеспечение безопасности является довольно важной задачей, связанной с функционированием государств, общества и человека. Международное и внутригосударственное право ориентированы на создание условий по защите телесности, здоровья, окружающей среды, сохранение мирной жизни как условия стабильного состояния и развития личности. Безопасность рассматривается и как базовая потребность человека (А. Маслоу), без которой невозможна его нормальная жизнедеятельность.

Однако при многих разнообразных усилиях международных сообществ, государств и структур гражданского общества эта тема остается актуальной. Так, в России, согласно данным доклада Управомоченного по правам человека в РФ за 2024 г., особую обеспокоенность среди россиян вызывают внешние факторы, такие как угрозы массовых эпидемий или нападения других стран. Среди внутренних проблем значимыми оказываются опасения за сохранность банковского счета, электронной почты, социальных сетей, рост бытового насилия, телефонного мошенничества. Коррупция среди государственных служащих и недоработки правоохранительных органов делают эти проблемы особо значимыми [1]. При всех возможных усилиях самих стран и международного сообщества, направленных на обеспечение безопасности и защищенности человека, эта проблема остается, более того, появляются новые угрозы существованию человека.

В психологическом и онтологическом измерениях проблема безопасности раскрывается как сложный, многоуровневый феномен, связанный с переживанием человека, социальным взаимодействием и системой ценностей. Отсюда актуальность исследования, важность диалога при рассмотрении вопросов, связанных с безопасностью как состоянием защищенности человека и системой ценностей в условиях их деградации и релятивизма в современную эпоху.

Материалы и методы. Анализируются работы отечественных зарубежных авторов философско-антропологической и аксиологической направленности. В исследовании применяется диалектический метод как один из фундаментальных подходов, рассматривающий проблематику через призму противоречий, развития и взаимосвязи всех явлений. С позиции системного подхода, безопасность исследуется как свойство сложных, многоуровневых систем. Аксиологический подход дает возможность исследовать проблему безопасности через призму ценностей. В работе также применяются сравнительно-исторический и другие общетеоретические методы исследования.

Результаты исследования. Обратим внимание на такие особенности человеческой субъективности, как восприятие значимых для человека ценностей и ощущение безопасности в разные периоды времени. Нам представляется, что от традиционного общества к современному произошли аксиологические трансформации, связанные не просто с возможностью выбора значимых аспектов жизни, а сопряженные с ситуацией относительности их существования. В этой связи тема опасности пространства все более ощущается не на телесном, внешнем уровне, а на внутреннем. Об этом, в частности, свидетельствует активное развитие психологических наук, в частности, практической психологии, позволяющей человеку ощущать себя относительно спокойно, обладая некоторым внутренним набором смыслов и ценностей.

В традиционном обществе мы находим систему представлений, построенную на том, что идентичность в виде тождества является основой устройства мира (Парменид, Платон, Аристотель). А. Кожев, исследователь творчества Г. Гегеля, указывал, что в нем «идентичность = бытию», и только своим трудом или борьбой человек вносит изменения в эту систему [2, с. 31–35]. Другой исследователь М. Фуко отметил, что мир в таком обществе устроен по принципу соответствия между словами и вещами, что означало наличие иерархии ценностей с идеальной моделью, которую копировали в социальном опыте [3]. У человека с рождения был некоторый набор норм и правил, отличающийся в соответствии с полом, социальным статусом. Их регулярное воспроизводство и обеспечивало его безопасность.

Так, в античном обществе идеал человека строился в соответствии с представлениями о разумном политически активном и физически пропорциональном мужчине, наделенном добродетелями. Именно он должен был обеспечивать безопасность полиса от военных угроз, хотя сам постоянно находился перед лицом неминуемой смерти. Однако система ценностей, в которой человек воспринимал себя частью большого Космоса как единого циклического пространства, в котором есть возвращение, возможность пользоваться благами социального опыта, позволяла чувствовать себя в этом надежно.

Обеспечение внутренней устойчивости, преодоление страха и противодействие угрозам рассматривалось, например, как путь стоика, который готов был завершить свою жизнь в любой момент. Так, Сенека отмечал, что чувство безопасности связано со спокойствием духа, безмятежностью, исчезновением всяких страхов, по сути оно представляет собой испытание счастья. Можно предположить, что такое же состояние связано с камнями, животными и людьми, не осознающими себя. Однако же у них недостает разума, чтобы распознать преимущество данного состояния [4, с. 167–192].

Для большей части неграждан, какими были, например, рабы и женщины полиса, ситуация могла выглядеть иначе. Им обеспечивалась вещеподобное положение и безопасность зависела от рачительности хозяина, который умеет скрывать и беречь свое «имущество». Последнее в свою очередь создавало условия для его существования как воина, политического деятеля, собственника земли. Складывалась своеобразная ситуация, в которой гражданин античного полиса с устойчивым мировоззрением и находившийся регулярно перед лицом физической смерти, ощущал себя более в безопасности, чем женщина, которая не имела социальных привилегий, не могла себя защитить сама и ощущала постоянно угрозу нарушения ее телесной целостности.

В Средневековье постоянная близость смерти составляла необходимую часть человеческой жизни, особенно среди воинского сословия. Страх физического уничтожения компенсировался как христианскими представлениями о посмертной жизни (в раю, аду, чистилище), так и тем, что сама Церковь поощряла войну как богоугодное дело [5]. Действуя в соответствии с кодексом рыцарской чести, воин умирал ради великой цели. Такие обстоятельства, как высокая смертность разных лиц в этот период (особенно младенцев, женщин от осложнений во время родов, заразившихся смертельной болезнью в ходе эпидемий), переживание конца жизни совместно и открыто создавали условия для большего его принятия, а не отрицания, что, по мнению Ф. Арьеса, позволяло говорить о том, что смерть «приручена» [6]. Физическая кончина не завершала человека, особенно тогда, когда он воспринимал свое поведение в соответствии с требованиями общества, ожидая поощрения в иной жизни.

Интересным аспектом защищенности человека становится провозглашение в конституциях европейских государств неприкосновенности личности, ее имущества от посягательств, а также другие права и свободы в Новое время. Для их обеспечения активно формируется пенитенциарная система, органы полиции, обширная сеть психиатрических заведений. С одной стороны, происходит становление либерально-демократических ценностей, позволяющих говорить об индивидуальном развитии личности, но с другой — воля ставится в границы разума (Р. Декарт), что создает условия для складывания дисциплинарного общества (М. Фуко).

Оно обеспечивает внешнюю безопасность для разных категорий граждан, о чем свидетельствует как результативная борьба с эпидемиями, развитие системы медицины, успешно справляющейся с родами и поддержкой младенцев, так и возможность социальной адаптации лиц, ранее не занятых в общественной жизни. Так, женщины стали включаться в общественную жизнь, в частности, учиться, работать, посещать общественные места, ранее недоступные им (например, кафе, бары). Так, с середины XIX в. на улицах появляются представительницы среднего класса, спешащие в библиотеку, на лекции, в универмаг, где они могли чувствовать себя комфортно. В те времена они все же вынуждены были двигаться по улице быстро в отличие от мужчин-фланеров, чтобы не быть принятыми за проституток [7]. Кроме того, важным свидетельством ослабления власти над человеческим телом является прекращение публичных пыток преступников в конце XVII–XIX в., о чем пишет М. Фуко. Правонарушителя теперь ограничивают в свободе, но перестают причинять ему телесную боль [8, с. 17].

Однако серьезными проблемами дисциплинарного общества является формирование релятивной системы ценностей и зависимости человека, перемещение вопросов безопасности на уровень внутренних ощущений, когда человек начинает бояться не реальных предметов окружающего мира, а порой, надуманных (можно вспомнить, что З. Фрейд говорил о влиянии культуры на возникновение невротизма). В отсутствие иерархии аксиологических аспектов культуры (что связано в том числе и со «смертью Бога») выбор человека не является ни окончательным, ни важным для него на сколько-нибудь продолжительное время. Все относительно и всякий раз может измениться, что вызывает тревогу. Так, например, ценность свободы, когда-то значимая для оппозиции, становится важной частью конституционных элементов государства и предъявляется властью как значимая для нее, что указывает на утрату первоначального смысла (освобождения от феодальной зависимости).

В современной культуре ценностный релятивизм выражен, например, не мощью авторитета (такого, как например, христианский Бог), а тем, что в общественную жизнь вторгается множество частных примеров (что сегодня демонстрируют социальные сети), которым можно следовать [5, с. 76]. В отсутствие иерархической модели и при широкомасштабном контроле общество представляет собой систему подобий, симулякров, в которой безопасным на какое-то время является конформное поведение [3].

Проблемной ситуация релятивизма ценностей становится при их конкуренции. Например, в крайне небезопасной для человека жесткой политической системе его выживание будет связано с выбором поведенческих стратегий, которые порой не согласуются с его моральными приоритетами, ведут к ощущению вины. Так, работа обычных немцев в концентрационных лагерях во время Второй мировой войны объяснялась ими в том числе их крайней наивностью, если речь не шла о том, что они действительно верили в идеи расовой чистоты. Кто-то из них говорил, что просто привык исполнять приказы начальства, а для кого-то такая работа представляла собой возможность продвинуться по службе [9]. Вопросы личного благополучия, с одной стороны, и уничтожения большой части населения, с другой, могли конкурировать друг с другом в ситуации морального выбора.

Таким образом, мы установили, что ценностная ориентация традиционного общества на смысловые элементы безопасности (божественную помощь, возможность возвращения в мир, благополучие посмертной жизни, социальный престиж др.) создавала ощущение устойчивости, в то время как релятивизм ценностей современного общества при создании дисциплинарной системы вызывал повышенную тревогу, особенно в условиях их конкуренции, давал повод для многочисленных манипуляций и конформного поведения [10]. Следовательно, при всей тщательности создания внешних элементов защищенности сегодня человек продолжает нуждаться в устойчивой системе ценностей, более осмысленной жизнедеятельности.

Обсуждение и заключение. Современные люди находятся в пространстве многообразия ценностей, опираясь на свой выбор в случае безопасности и подстраиваясь под других в обратной ситуации. Мы также можем столкнуться с проблемой морального выбора. Не понимая, на что опереться, мы попадаем в пространство неизвестного, шаткого, ненадежного, вызывающего тревогу и ориентируемся на других.

Если человек и научился выживать, всякий раз подстраиваясь под поведение других, то сможет ли он прожить свою жизнь полноценно? Будет ли он при этом ощущать себя безопасно, несмотря на конформное поведение, которое приносит лишь временный эффект? Нам представляется, что наш современник нуждается не в ориентации на других, а в осознанном с опорой на мышление и рефлексию понимании иерархии ценностей, в которой он может сделать свой выбор. И если она не сформировалась в детстве, то ее следует осмыслить взрослому человеку. Такое осознанное существование создает и внутреннее ощущение согласия с собой. Действуя в рамках некоторых устойчивых смысловых ориентиров, современный человек, как когда-то стоик, может формировать свою зону безопасности, в которой он проживает себя.

В заключение отметим, что система ценностей в обществе обеспечивает безопасность, создавая предсказуемый, осмысленный мир и объединяя людей в устойчивые сообщества. Проблема в том, что с течением времени эта система может устаревать, вступать в конфликт с другими системами или быть разрушена, оставляя человека один на один с хаосом. В современную эпоху глобализации релятивизм стал мейнстримом мышления. Это есть результат крушения традиционных обществ и уход от жестких религиозных и патриархальных догм; результат распространения мультикультурализма; информационной перегруженности и формирования бесконечного множества мнений, в котором легко потерять точку опоры. Безопасность требует предсказуемости и устойчивости, релятивизм эти правила размывает. Релятивизм ценностей создает вакуум неопределенности, и индивиды теряют чувство защищенности, что делает проблему исследования онтологической и психологической безопасности центральной для философского осмысления современности.

Учитывая значимость когда-то философских школ для античной культуры или монастырей для средневековой, стоит отметить, что современный человек также нуждается в структурах гражданского общества, которые бы помогали ему осознанно справляться с ценностными выборами, не допускать манипуляции его сознанием.