Введение. В условиях ускоряющихся глобализационных процессов проблема социально-политической модернизации приобретает особую актуальность, поскольку традиционные интерпретации модерна, сформированные в рамках западноцентричных концепций прогресса, сталкиваются с нарастающими теоретическими и практическими противоречиями. Современный этап мирового развития характеризуется кризисом универсалистских моделей модернизации, которые длительное время рассматривались как нормативные и применимые к различным историко-культурным контекстам. Это обусловливает необходимость философского осмысления модернизации не только как теоретического конструкта, но и как совокупности исторически реализованных социально-политических практик.

Проблематика данного исследования заключается в том, что в социально-политической философии модерн нередко интерпретируется в отрыве от глобального контекста и реальных исторических форм его практической реализации, что приводит к абсолютизации отдельных моделей и недооценке альтернативных путей развития. В условиях формирования многоукладной глобальной мир-системы становится методологически значимым анализ корреляции между процессами глобализации и различными моделями модернизационного развития. При этом особого внимания требует западный цивилизационный ареал как источник доминирующих концепций модерна и как пространство их исторической апробации.

Целью данной статьи является исследование и репрезентация практики социально-политической модернизации западного цивилизационного ареала в корреляции с процессами глобализации, а также с моделями и этапами развития модерна. Для достижения поставленной цели предполагается решение ряда исследовательских задач. В их числе анализ специфики глобального контекста модернизации и его влияния на трансформацию социально-политических структур государств и обществ. Существенное значение имеет рассмотрение исторических примеров и аналогий модернизационного развития, позволяющих выявить как универсальные, так и контекстуально обусловленные черты модерна. Отдельной задачей является исследование практической реализации различных моделей модернизации и их философской интерпретации. Кроме того, в рамках статьи ставится задача анализа теоретико-методологических оснований моделирования модернизационных процессов в социально-гуманитарных науках. Реализация поставленных целей и задач направлена на уточнение методологических границ и эвристического потенциала философского анализа модерна в условиях современного глобального развития.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составляют ретроспективный и компаративный анализ, философская герменевтика и методы идеально-типического моделирования, позволяющие рассматривать модерн как исторически обусловленную и теоретически сконструированную форму социального развития [1, с. 345; 2; 3, c. 84; 4–6].

Результаты исследования. В корреляции с темой исследования модернизационных моделей развития процесс глобализации выступает не только констатацией интеграции и унификации социетальных практик, экономик и моделей политическое управления в мировом масштабе, а, по мнению многих ученых, как развитие обозначенных процессов по западному образцу модерна. Глобализация, таким образом, является процессами трансформации и переструктурирования обществ, которые могут иметь поступательный и революционный характер.

Хронологически данный процесс в основном фиксируется начало эпохи великих географических открытий, Нового времени, индустриализации и т. д., поскольку речь идет о становлении современного западного хронотопа модернизации и его глобального влияния на мир-систему. Так, например, И. Валлерстайн обосновывает процесс модернизации и глобализации посредством распространения влияния западной капиталистической экономики на другие страны, создания системы «центр-периферия» [7], начало которой можно проследить уже в середине XV — начале XVI в. С Валлерстайном солидарен Р. Робертсон [8], который также началом пяти стадий глобализации считает XV в.

Э. Гидденс [9] и У. Робинсон [10] считают глобализацию специфическим современным феноменом, который связан с научно-технической революцией, развитием информационных технологий и коммуникаций в глобальном масштабе, переходом в конце ХХ в. к новым укладам экономики, капитализмом в его империалистической фазе и далее. Й. Терборн [11, 12] в качестве основного маркера глобализации выделяет интенсивность процесса распространения не только технологий, но и религий, социально-политических образцов и т. д., которые пересекают континентальные границы и приобретают универсальное мировое значение в организации государств обществ. В данной трактовке глобализация хронологически начинается значительно раньше XV в. (в IV–VIII в. нашей эры). Вместе с тем поистине мировой масштаб глобализация приобретает в связи с завоевание европейцами Америки, которая стала источником богатств для колониальных держав и предопределило их мировое господство не только в экономике, но и политике, культуре, науке и т. д.

Для нашего исследования важно подчеркнуть корреляцию между сущностью глобализации как трансконтинентальной, межгосударственной интеграции и унификации и сущностью западного модерна, который в данной интерпретации приравнивается западными учеными к процессам прогрессивного развития обществ на основании принципов европоцентризма, с присущими ему установками и моделями экономики, культуры, искусства, социально-политической организации и т. д.

Й. Терборн, выделяя стадии и волны глобализации, указывает на соответствующие им «пути модерна» [12]:

– «органическая модернизация», инициированная Великой французской революцией 1789 г., которая стала началом и предпосылкой победы модерна в Европе.

– Путь Нового Света, который проложили американские поселенцы. Он во многом был путем распространения ценностей и моделей европоцентризма на американском континенте.

– «Третий путь к модерну — это путь колониальной травмы: отождествления с агрессором или восстание против него» [12].

– Четвертый путь реактивной модернизации. «В рамках данного пути — реактивной модернизации — модерн был завезен частью внутренней элиты, чувствовавшей сильную внешнюю угрозу своей территории, и навязан сверху населению, по-прежнему следовавшему традиционной ориентации» [12].

– Пятый путь — гибридный, поскольку он ориентирован на сочетание различных вариантов развития и моделей модерна, который был апробирован, например, Китаем.

Если попытаться выделить некоторые этапы, стадии эволюции модерна как практики исторического развития, то можно выявить следующие этапы:

– Классический капитализм, классический западный модерн, опирающийся на богатства, которые Англия, Франция, Португалия, Италия, Испания награбили в колониальную эпоху во время большой и малой «конкисты», характеризующейся насаждением прогресса «варварам», которых цивилизовали, выкачивая из колоний ресурсы, приносящие метрополиям беспрецедентные в истории прибыли. Классический «первый» модерн, таким образом, опирался на индустриализацию в экономике, на линейно-прогрессистский подход в социально-политических науках, принципы европоцентризма, с присущим им обоснованием превосходства западного пути развития, рынка, институтов и практик завоевания, переделки мира, получения в распоряжение все новых территорий капиталистическими державами. Немаловажно, что в самоописаниях Запада практика первого модерна была представлена как историческая материализация концептов демократии, просвещения, рынка, справедливости, свободы, рационализации, становление личностного начала целерационального человека и т. д.

Согласимся, что на практике «стратегии Запада в условиях распада колониальной системы всё чаще сводятся к прямому сдерживанию растущих центров силы, приостановке их модерного развития» [13].

Поздний модерн как социально-политическая теория на практике сталкивается с тем, что технологии распространяются в мировом масштабе значительно более высокими темпами, чем их изначально разрабатывал и осваивал коллективный Запад, и страны, которые в колониальную эпоху позиционировались в экономике и социально-политических науках как отсталые, домодерные, варварские и т. д., начинают ускоренными темпами преодолевать технико-технологический и социально-экономический разрыв с европейскими державами, которые уже миновали этап классического капитализма. Соответственно такой критерий прогресса классического модерна, как социально-экономическое превосходство и уровень развития технологий перестает быть достаточным обоснованием деления обществ на прогрессивные и отсталые, подрывает основания апологии Запада как подателя универсальных ценностей в глобальном масштабе и его завоевательной колониальной и неоколониальной политики.

– Империалистический этап западного капитализма и концепции модерна, а затем и глобальный этап на практике подтверждает в политической проекции, что происходит пересмотр капиталисткой мир-системы, модели «центр-периферия», поскольку незападные общества демонстрируют значительный прогресс по критериям урбанизация, эффективность труда, социальное государство, устойчивый рост и т. д., а капиталистический Запад, напротив, потрясают кризисы и стагнация.

В философии нисходящий тренд в развитии Запада обосновывает, с одной стороны, концепция «заката западного мира» Шпенглера [14], которая диагностирует смерть фаустовской «души культуры» и переход к стадии цивилизации-умирания, а, с другой стороны, — философия марксизма [15], которая считает империализм финальной стадией развития капитализма, за которой неминуемо и объективно следует его разрушение силами формирующегося и развивающегося как политический субъект пролетариата.

События Второй мировой войны, ведущая роль СССР в победе над фашизмом практически предотвратили очередной передел мира по западному образцу, неоколониальная политика которого изменилась по своим методам и технологиям претворения в жизнь идеи западного господства и превосходства, но по содержанию осталась прежней — разрушительной и завоевательной по отношению ко всему, что не соответствует интересам империалистических западных элит и нормативному западному образцу прогресса и развития. Историческая практика эволюции обществ западного модерна и незападных государств, часть которых пошла по социалистическому пути, показала, что идеалы свободы, выбора, роста социально-экономического благосостояния и политического демократического устройства не имеют реальной корреляции с идеями западного экономического, политического, культурного господства.

Некоторые ученые обоснованно, на базе марксисткой теории и методологии, выделяют такие этапы развития капитализма и основанного на его объективных реалиях модерна как:

– Этап первоначального накопления капитала.

– Этап развития и воспроизводства капитала на собственной основе на базе индустриального производства с соответствующими политэкономиями труда и капитала.

– Этап «заката» и самоотрицания капиталистической системы, в котором можно выделить подэтапы: экспансия капиталистических рынков и глобализация капиталистической системы переделки мира; самоограничение капитализма и введение государственного регулирования рынков, научно-техническая революция на фоне высоких темпов роста сферы услуг и формирования общества потребления, последствий «великой депрессии» в экономике; кризис «государственного регулирования и социального реформирования капитализма» [16], который совпадает с кризисом мировой социалистической системы, «что приводит к торжеству глобальной гегемонии капитала (более общеупотребимое название — неолиберальной глобализации). Материальной базой процесса становится экспансия информационных технологий, составляющих адекватную базу для опережающего роста сферы трансакций, финансовых спекуляций и т. п., приводящая к Мировому финансовому и экономическому кризису» [16]. Немаловажно, что глобальный «казино-капитализм» и «экономический империализм» при этом не отказывается от апологии западного модерна как идеала прогрессивного развития государств и обществ в контексте однополярного мирового порядка.

Следует отметить, что кризис мирового капитализма и основанного на нем западного модерна, помимо уже обозначенных факторов, сопровождался масштабным экологическим кризисом, что также подрывало обоснование западного модерна как прогрессивной модели общества. Согласимся, что «немаловажное место в изучении теории модернизации имеет теория экологической модернизации, которая зародилась в 80-х гг. и развивается в настоящее время в западной науке в рамках социально-экологической традиции. На постсоветском пространстве данная теория представлена работами О. Яницкого и И. Кулясова. Одним из первых эту теорию начал разрабатывать нидерландский социолог А. Мол, утверждающий, что данная теория ставит целью понять и интерпретировать, как модернистское индустриальное общество справляется с экологическим кризисом» [17].

Если опираться теории общества риска и рефлексивной модернизации У. Бека, а также на теорию позднего модерна Э. Гидденса [18], то сущность экологического аспекта модернизации в акцентуации проблемных дисфункций взаимодействия в системе «человек-природа», в глобальном масштабе порождающих кризис общественного развития и глобальные риски.

Следует отметить, что, с одной стороны, усиление темпов социально-технического развития и глобализация порождает глобальные экологические проблемы и риски, а, с другой стороны, — осмысление экологических проблем, экологическая парадигма модернизации также охватывает социально-гуманитарное знание в глобальном масштабе, требует соответствующего масштаба научно-философской и социально-политической рефлексии, адекватных политических решений лидеров государств по предотвращению экологической катастрофы.

Обсуждение и заключение. Итак, в доктринальном плане проведенный комплексный анализ позволяет выявить следующую логику и последовательность, репрезентирующую содержание этапов развития западного модерна:

– «эпоха Просвещения» и индуцируемый его модерн «первого поколения». Его преимущества и в практическом, и в идейно-когнитивном плане доказывались силой оружия, экономики расширенного производства первого индустриального цикла (по Н. Кондратьеву это I цикл и часть II цикла: 1815–1920 гг.).

– Начало нового модернизационного этапа. В доктринальном плане — утверждение нового понимания исторического процесса, в том числе и его модернизационной фазы, опирающееся на марксистскую и веберианскую (как антитезу) методологию и формирование неклассических предпосылок гуманитарного модерна. В политико-практическом аспекте — первый кризис «колониального модерна», формирование предпосылок империалистической фазы развития экономической платформы модерна, начало глобально-экономического передела и «вползание» в Первую мировую войну и начало социалистической модернизации как альтермодернизации. Соответственно менялась прежде всего в формате бифуркации и доктринальная база модернизации. Была обозначена траектория иного модерна — сочетавшего в себе компоненты западного индустриализма и незападного традиционализма.

В течение многих десятилетий такого рода бифуркацию репрезентовали то, как первую фазу в смене капиталистической социально-экономической формации, то, как подготовительную фазу в линейно-прогрессистском развитии технологического типа — ступень на пути от индустриализма к постиндустриализму. Однако на деле политико-экономические и социокультурные пробы во втором модернизационном цикле пошли по синергетическому сценарию: бифуркация на базовый и альтернативный тренды модернизации → пролиферация («тиражирование исходных образцов») в рамках «материнского» модернизационного кластера и кластера «постколониальной и суверенной модернизации». С образованием многоукладной глобально-социальной мир-системы.

На Западе быстро эволюционировала неклассическая модернистская парадигма (техноглобализм; киберглобализм, экоглобализм; NBJCS-глобализм и др.) и постмодернистская парадигма, эволюционирующая в пространство постмодернизма, метамодернизма и т. п. Однако эти поиски пока не дали значимых прорывов и имеют статус поисковых со статусом кратко- и среднесрочных. Так же, как и весьма продолжительная поисковая работа исследователей и экспертов «Римского клуба», которые за 50 лет пришли к выводу, что для моделирования динамики изменений современного глобального мира необходима и новая философско-методологическая и мировоззренческая платформа [19].

– Доминировавший более 200 лет тренд западничества в разных вариантах (домарксистском, марксистском, либеральном и др.) оттеснен и ревизуется.

Наиболее востребованный вариант экономико-технологической версии в последних своих форматах, начиная с 2000-х гг., базировался на инновационно-технологической платформе междисциплинарного типа (NBJCS-технологии) и приобрел ярко выраженные проектно-менеджеральные формы социально-технологического стратегирования и практического продвижения.