Введение. Слово «адыги» является общим названием для автохтонного народа Северного Кавказа, который включает в себя адыгейцев, кабардинцев, черкесов и шапсугов, говорящих на адыгских диалектах западнокавказской языковой семьи. С.А. Раздольский определяет адыгскую культуру как тысячелетний опыт адыгов, которые обладают уникальными знаниями об окружающем мире, передавая их в межличностном общении как наиболее важные ценности [13, с. 215]. В структуре любой культуры можно выделить ядро и периферию: первое включает в себя нормы, стандарты, эталоны и правила деятельности, а также систему ценностей, тогда как вторая охватывает её элементы, которые подвержены изменениям под воздействием различных социальных факторов. Ядром адыгской культуры является морально-этический кодекс, для обозначения которого используется слово «адыгство» (адыг. «адыгагъэ»), используемое в двух смыслах — широком и узком. В широком смысле это слово означает человечность, а в узком — традиционные нормы поведения адыгов, включающие в себя внимательность, добропорядочность, правдивость, стыд, уважение к старшим и к лицам противоположного пола, умение вести себя в обществе, честность, честь, чуткость и пр. [2, с. 1].

Ядро адыгской культуры обладает высокой устойчивостью и минимальной изменчивостью, благодаря которым оно играет роль её защитного пояса. В отличие от него, периферия адыгской культуры не остаётся неизменной в процессе её исторического развития, а постоянно изменяется под влиянием социальной среды. Одним из образующих её социальных институтов является религия, которая у адыгов встречается в форме язычества, христианства и ислама. Цель статьи заключается в том, чтобы выявить социальные факторы, приведшие к появлению христианства в культуре адыгов, а затем к вытеснению его исламом.

Материалы и методы. Материалом послужили прежде всего работы современных исследователей, рассматривающих сущность адыгской культуры, а также ту роль, которую играют в ней различные религиозные представления. Помимо работ современных авторов, используются публикации по рассматриваемой теме, принадлежащие дореволюционным исследователям адыгской культуры из числа иностранных писателей и путешественников. Основным является исторический метод, с помощью которого авторы пытаются показать эволюцию религиозной составляющей в культуре адыгского народа.

Результаты исследования. Как и у других древних народов, на определённом этапе исторического развития у адыгов складывается пантеон языческих богов. Во главе этого пантеона стоял бог Тха, который генетически был связан с архаическим божеством Солнца. В результате его эволюции выполняемые им функции постепенно перешли к богу Тхашхо (букв. Тха Великий), которого стали считать творцом всего существующего. В его честь адыги регулярно устраивали празднества, которые сопровождались танцами и жертвоприношениями, а также произнесением здравиц в форме обращения к Всевышнему, получивших название «хохи» [1, с. 220].

Следующим после Тхашхо в пантеоне адыгских богов был Псатха, который вместе с Верховным богом ведал человеческими душами. О его роли в этом пантеоне говорит то, что он возглавлял пир богов, который устраивался на горе Эльбрус (адыг. Ошхамахо). Согласно представлениям древних адыгов, Псатха был способен воздействовать на природу, усмиряя не только бураны и ураганы, но и бушующий океан. В его честь устраивались празднества продолжительностью до двух месяцев, во время которых совершались пляски вокруг его идола, представлявшего собой деревянный фетиш. Поскольку Псатха считался также распорядителем человеческих душ, в существование которых верили адыги, именно он определял дальнейшую судьбу души, когда она представала перед ним на небесах. Загробная жизнь человека, а также судьба его души зависели от того, как он жил на земле. По мнению С.Т. Чамоковой, сложившееся у адыгов представление о Тхашхо как о Верховном боге свидетельствует о том, что они были готовы к восприятию монотеистической религии, первой из которых в их культуре стало православие [17, с. 51].

Большинство исследователей христианства в культуре адыгов полагает, что оно пришло в неё из Византии, хотя некоторые из них упоминают также Грузию и Русь [9, с. 54]. Согласно их представлениям, адыги познакомились с христианством в 40-е гг., когда на Северо-Западе Кавказа протекала миссионерская деятельность православных святых Андрея Первозванного и Симона Кананита, а также апостолов Варфоломея, Матфея, Петра и Филиппа. Греческие и итальянские путешественники, знакомые со средневековым Кавказом, утверждали, что адыги были обращены в христианство Андреем Первозванным или его последователями. Основанием для их утверждения служило то, что адыгам был знаком андреевский крест, символизирующий распятие Андрея Первозванного [14, с. 58].

О роли России и Грузии в распространении христианства среди адыгов говорил немецкий учёный и путешественник Иоганн Гильденштедт, который по приглашению Санкт-Петербургской академии наук приехал в Россию. В конце 70-х — начале 80-х гг. XVIII в. он участвовал в академических экспедициях, имевших своей целью исследование Астраханской губернии, а также Северного Кавказа и Грузии. Результатом этих исследований явилась книга «Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа из Путешествия г-на академика И.А. Гильденштедта чрез Россию и по Кавказским горам, в 1770, 71, 72 и 73 годах», которая увидела свет в 1809 г. Черкесы (адыги) характеризуются И. Гильденштедтом как особый народ, который имеет некоторое сходство только со своими соседями — абхазами, говоря с ними на разных наречиях одного и того же языка. Во времена Ивана Грозного благодаря грузинскому и русскому духовенству на их земле была введена греко-католическая вера, в которой богослужение совершалось на греческом языке по византийскому обряду, разработанному в Константинопольской православной церкви. О её наличии у адыгов свидетельствуют сохранившиеся до восемнадцатого столетия старые каменные церкви, кресты на могилах по берегам реки Кума, соблюдение ими некоторых постов и пр. [3, с. 137].

Большую роль в распространении христианства у адыгов сыграли Абхазское царство, которое в средние века пользовалось на Кавказе значительным политическим влиянием, а также Тмутаракань, перешедшая в конце X в. под власть Руси после разгрома киевским князем Святославом Игоревичем хазарского ханства. Образование Тмутараканского княжества, в котором одно время проповедовали святые Кирилл и Мефодий, считают особым этапом христианизации народов Северо-Западного Кавказа. Это княжество стало крупным христианским центром, в котором имелись кафедральный собор, а также церкви и монастыри [12, с. 80].

В течение нескольких столетий Византия посылала на Кавказ священнослужителей и религиозные книги, которые способствовали утверждению на его территории христианства в форме православии. Однако её мощь значительно ослабла после падения Константинополя, которое стало кульминацией Четвёртого крестового похода, предпринятого католической церковью в начале XIII в. На фоне ослабления влияния православия в Северном Причерноморье активизировалась деятельность генуэзских факторий (колоний), которые занимались не только торговлей, но и миссионерством, имевшим своей целью обращение в католичество адыгов и абхазов. Правда, деятельность католических миссионеров не только не достигла желаемого результата, но в какой-то степени имела обратный эффект. Православие в Северном Причерноморье не было вытеснено католицизмом, а сохранило свои позиции или даже немного их укрепило [10, с. 181].

В 1453 г. османский султан Мехмед II, прозванный Завоевателем, после двухмесячной осады захватил Константинополь, столицу Византийской империи. Захват турками столицы Византии ознаменовал падение и самой империи, которая служила оплотом христианства на Востоке. Крушение Восточной Римской империи имело своим результатом постепенное изменение религиозных предпочтений адыгов, выражавшееся в возникновении синкретического дуализма, при котором наряду с православными они практиковали и языческие культы.

По оценке современных исследователей, христианизация адыгского народа началась в VI в. и продолжалась целое тысячелетие. Первоначально она осуществлялась Византией, Грузией и Русью, исповедовавшими православную веру, а впоследствии — генуэзцами, которые были поборниками католицизма. Поскольку ни православие, ни католицизм не пустили глубокие корни в сознании адыгского народа, пережитую им христианизацию называют поверхностной [4, с. 140]. Более того, С.Б. Филатов утверждает, что её практически полностью удалось искоренить [15, с. 162].

Христианизация адыгского народа содействовала его приобщению к культурным традициям православия, хотя и не оказала существенного влияния на его сознание. В XVI в. ей на смену пришла исламизация, связанная с политикой Османской империи, которая давно пыталась подчинить себе адыгов если не политически, то с помощью ислама. Несомненно, что исламу принадлежит важное место в религиозных предпочтениях адыгов, но он так и не стал решающим фактором развития их культуры [15, с. 141]. В связи с этим возникают следующие вопросы: 1) насколько глубокими оказались корни, пущенные христианством в культуре адыгского народа? 2) почему католичеству не удалось вытеснить православные идеи из культуры адыгов, а исламу в какой-то степени удалось? 3) почему ислам так и не стал решающим фактором развития адыгской культуры, хотя большинство адыгов являются мусульманами, принадлежащими к одному из его направлений — суннитам? Ответы на эти вопросы, в которых содержатся результаты нашего исследования, можно сформулировать следующим образом:

1) Согласно многочисленным свидетельствам российских и иностранных авторов, которые воочию наблюдали жизнь адыгского народа, христианские корни в его культуре оказались не очень глубокими. Поскольку у адыгов процветал синкретический культ, заключавшийся в смешении элементов христианства и традиционных верований, некоторые из этих авторов затруднялись определить их религию или даже называли их неверующими [11, с. 37]. Более глубокому укоренению христианства в культуре адыгов не способствовало также то, что священнослужители, использовавшие в своих проповедях греческий язык, сами не всегда понимали их смысл [19, с. 4062].

2) После падения Византии христианство на Востоке лишилось организационной и идеологической поддержки, тогда как Османская империя не ослабляла своих усилий, направленных на исламизацию народов Северного Кавказа. Результатом экспансии Османской империи и Крымского ханства, которое находилось в вассальной зависимости от неё, явилось проникновение ислама во все слои адыгского общества. По сообщению кабардинских князей крымскому хану, которое относится к началу XVIII в., большинство адыгов приняло ислам, почти в каждом селе была построена мечеть и открыта начальная школа. Однако проникновение ислама в культуру адыгов представляло собой довольно длительный процесс, в котором важную роль играли не только мусульманские проповеди, но и силовые методы, практиковавшиеся турецкими султанами и крымскими ханами [5, с. 73]. Несомненно, что оно оказывало определённое влияние на религиозные представления адыгов, но их исповедание ислама — как в своё время и христианства — было в какой-то степи формальным в силу прежде всего недостатка в образованном духовенстве, делающего невозможным основательное знакомство с религиозной догматикой мусульманства [7, с. 108]. Тем не менее ислам, опиравшийся на военную и идеологическую мощь Османской империи, смог сделать то, что не удалось совершить католицизму, который растерял своё влияние на Востоке: потеснить православие и укрепить свои позиции среди адыгов.

3) Культура адыгов характеризовалась религиозным синкретизмом, который выражался в сосуществованием традиционных верований, а также христианства и ислама. Для того чтобы ислам превратился у адыгов в господствующую форму религии, он должен был интегрироваться в их традиционные верования. Сливаясь с этими верованиями, ислам всё больше приобретал этнический характер, воздействуя на национальные чувства адыгского народа [16, с. 18]. Тем не менее он так и не стал для него этнообразующим фактором, роль которого продолжало играть адыгство как морально-этический комплекс, образующий ядро адыгской культуры.

Обсуждение и заключение. Помимо традиционных верований, в культуре адыгов нашли отражение идеи двух мировых религий — христианства и ислама. При этом и христианство, и ислам всегда переплетались у адыгов с их традиционными верованиями. Большинство адыгов являются в настоящее время приверженцами ислама, который в результате слияния с доисламскими верованиями приобрёл в значительной степени этнический характер.

Проблема взаимоотношения традиционных верований адыгов и двух мировых религий, рассмотрению которой посвящена статья, многоаспектна. Одним из её аспектов является осмысление этого взаимоотношения как межрелигиозного диалога, выявление сущности и типологии которого становится популярной темой исследований в области социально-гуманитарного знания [8, с. 61−101; 20, с. 15−30]. Ещё одним интересным и малоизученным аспектом рассматриваемой нами проблемы является отражение в культуре адыгов идей буддизма, который с тринадцатого столетия исповедуют их ближайшие соседи — калмыки [6, с. 21−33; 18, с. 15]. Мы полагаем, что выделенные нами аспекты этой проблемы могут стать предметом дальнейших исследований, посвящённых философским основам адыгской культуры.