Дудайти Альберт Константинович, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой «Всеобщая история», Северо-Осетинский государственный университет им. К.Л. Хетагурова (697323, Российская Федерация, г. Владикавказ, ул. Ватутина, 44–46)
Dudaiti Albert Konstantinovich, PhD (Advanced Doctorate) (Historical Sciences), Professor, Head of the Department of General History, North Ossetian State University (44−46, Vatutina St., Vladikavkaz, 697323, Russian Federation)
Кулумбегов Мурман Мурадович, старший преподаватель кафедры «Всеобщая история», Северо-Осетинский государственный университет им. К.Л. Хетагурова, (697323, Российская Федерация, г. Владикавказ, ул. Ватутина, 44–46)
Kulumbegov Murman Muradovich, Senior Lecturer, Department of General History, North Ossetian State University (44−46, Vatutina St., Vladikavkaz, 697323, Russian Federation)
Введение. Рассматривается Средний коридор (Транскаспийский международный транспортный маршрут) как форму «политики связности», в рамках которой материальная инфраструктура (порты, коридоры, кабели) переопределяет место Грузии и её Причерноморья в конфигурации власти и региональной безопасности. Грузия, располагающая портовой и транзитной инфраструктурой на стыке Черноморского и Каспийского бассейнов, выступает узлом конкурирующих европейских, китайских, турецких и региональных проектов, влияющих на социально-экономическую динамику и идентичность Причерноморья.Материалы и методы. Методологическую основу составляют системный и сравнительно-политический подходы, элементы геоэкономического анализа и концепции социальной и политической философии пространства (субъектность, власть, центр/периферия, «конкурирующие связности»). Эмпирическая база включает стратегические документы Грузии в сфере транспорта, материалы ЕС и международных финансовых институтов по Транскаспийской и черноморской связности, а также исследования по порту Анаклия и энергетико-цифровым коридорам.Результаты исследования. Национальная стратегия транспорта и логистики 2023–2030 гг. переводит транзитную роль Грузии из «естественного» географического преимущества в управляемый национальный проект и закрепляет грузинское Причерноморье как ключевой узел Среднего коридора. Рост контейнерной обработки и создание совместного оператора железнодорожного сегмента интерпретируются как институционализация новой конфигурации регионального пространства; участие ЕС и Китая наполняет инфраструктуру конкурирующими политическими смыслами.Обсуждение и заключение. Стратегическая выгода Грузии определяется не только объёмом инвестиций, но и характером её субъектности: способностью обеспечивать прозрачность управления, баланс интересов внешних акторов и учёт последствий для местных сообществ.
Introduction. The article considers the Middle Corridor (Trans-Caspian International Transport Route) as a form of “connectivity policy”, in which material infrastructure (ports, corridors, cables) redefines the place of Georgia and its Black Sea region in the configuration of power and regional security. Georgia, which has port and transit infrastructure at the junction of the Black Sea and Caspian basins, acts as a hub for competing European, Chinese, Turkish and regional projects that affect the socio-economic dynamics and identity of the Black Sea region.Materials and Methods. The methodological basis is made up of systemic and comparative political approaches, elements of geoeconomic analysis and concepts of social and political philosophy of space (subjectivity, power, center/periphery, “competing connectivities”). The empirical base includes strategic documents of Georgia in the field of transport, materials of the EU and international financial institutions on Trans-Caspian and Black Sea connectivity, as well as studies on the port of Anaklia and energy and digital corridors.Results. The National Transport and Logistics Strategy 2023−2030 transfers the transit role of Georgia from a “natural” geographical advantage to a managed national project and consolidates the Georgian Black Sea region as a key hub of the Middle Corridor. The growth of container processing and the creation of a joint operator of the railway segment are interpreted as the institutionalization of a new configuration of the regional space; the EU and Chinese involvement infuses infrastructure with competing political meanings.Discussion and Conclusion. Georgia’s strategic benefit is determined not only by the volume of investments but also by the nature of its subjectivity: the ability to ensure transparency of governance, balance the interests of external actors and take into account the consequences for local communities.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.