Кратова Наталья Васильевна – кандидат исторических наук, доцент
г. Черкесск, Карачаево-Черкесская республика
Natalya V. Kratova – Ph.D. in History, Associate Professor
Cherkessk, Karachay-Cherkess Republic
Настоящая статья посвящена важному, весьма сложному и неоднозначному вопросу сферы государственно-конфессиональных отношений – возвращению религиозным организациям некогда национализированных культовых зданий и другого имущества религиозного назначения. В Российской Федерации, в отличие от некоторых других стран постсоветского пространства, категорически отказались от проведения реституции национализированного имущества, однако в отношении религиозных организаций пошли на некоторые уступки, признав возможность возвращения зданий и утвари религиозного назначения. Вышло несколько правительственных постановлений, регламентировавших этой процесс, специально для координации этих вопросов была создана Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ. В 2010 году был издан Федеральный закон № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности», в соответствии с которым в случае официального обращения религиозной организации передаче подлежат любые объекты религиозного назначения, независимо от формы собственности. Однако реализовать на практике предоставленное государством право оказалось совсем непросто. Возникло большое количество проблем, решить которые было достаточно трудно. Как правило, в культовых зданиях часто располагались музеи либо иные учреждения, которые нужно было куда-то переводить. Вставал и вопрос о сохранности передаваемого имущества, которое неизбежно могло пострадать от регулярного использования. В условиях Карачаево-Черкесии попытки церкви вернуть храмовые комплексы Х века натолкнулись на жесткое сопротивление не только музейного руководства, но и общественности, рассматривавшей памятники прежде всего как культурную ценность своего народа. В настоящей статье показано, как решалась эта проблема в КЧР в постсоветский период. Статья основана на документах из архива Уполномоченного Главы КЧР по связям с религиозными организациями, копии которых были любезно переданы автору.
This article is devoted to an important, very complex and controversial issue in the sphere of stateconfessional relations the return to religious organizations of once nationalized religious buildings and other religious property. In the Russian Federation, unlike some other post-Soviet countries, they categorically refused to restitution of nationalized property, however, they made some concessions regarding religious organizations, recognizing the possibility of returning buildings and religious utensils. Several government decrees were issued that regulated this process, and a Commission on Religious Associations under the Government of the Russian Federation was created specifically to coordinate these issues. In 2010, Federal Law No. 327-FZ “On the transfer of religious property owned by state or municipal property” to religious organizations was issued, in accordance with which, in the case of official treatment by a religious organization, any religious property is subject to transfer, regardless of the form of ownership. However, to put into practice the right granted by the state turned out to be quite difficult. A large number of problems arose, which were difficult to solve. As a rule, religious buildings often housed museums or other institutions that needed to be translated somewhere. The question arose about the safety of the property being transferred, which could inevitably suffer from regular use. Under the conditions of Karachay-Cherkessia, the church’s attempts to return the temple complexes of the 10th century met with stiff resistance not only from the museum management, but also from the public, who considered the monuments, primarily, as the cultural value of their people. This article shows how this problem was solved in the KCR in the post-Soviet period. The article is based on documents from the archive of the Authorized Head of the KCR on relations with religious organizations, copies of which were kindly transferred to the author.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.